Skip to Content

УЧАСТИЕ ГОРЯНОК В КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЕ

Тилакаева Хасбат 
ИИАЭ ДНЦ РАН

По данным многих исследований, для любой страны мира при наличии особых исторических условий, характерно участие женщин в военных действиях. Чем чаще в военные столкновения вовлекались массы гражданского населения, тем более совершенными становились боевые навыки женщины.
Легенды, рассказы и воспоминания старожилов, старинные песни, назму сохранили множество примеров героизма, проявленных горянками в сражении при Ашильта, Ахульго, Гунибе.
Своим мужеством женщины подавали пример мужчинам. Когда погибал муж, супруга надевала его боевой пояс и брала в руки его кинжал; погибшего брата заменяла сестра, приняв его оружие. Мать не успевала оплакивать сына, помогая сражавшимся.
Говоря о женщине – горянке перед глазами появляется образ красивой, умной, верной, мужественной, и в то же время очень хрупкой женщины: женщины – матери, хранительницы домашнего очага и уюта; женщины – героини, готовой пойти на все, ради блага своих родных и близких.

Образ горянки в эпоху Шамиля – это образ женщины-героини, сражавшейся на полях боя, наравне с мужчинами, отстаивая свою независимость. Этим они вызывают глубочайшее уважение в лице своих потомков.
Участие женщин в борьбе за независимость, в первую очередь, было вызвано катастрофической нехваткой военной мощи, что приводило к привлечению женщин в ход боевых сражений [3, 143].
Для женщин это считалось не только религиозным долгом, но и реальным шансом повысить свое общественное положение, заслужить уважение мужчин. Есаул Соколов в своих записках отмечал, что русским было «воспрещено под страхом очень строго наказание» употреблять вооруженную силу против женщин, даже «несмотря на то, что они причиняли нам вред, обваривали кипятком, стреляли из пистолетов» [7, 243].
В ходе штурма Ашильта русскими войсками, в июне 1837г. известно, что участвовали женщины, которые героически защищали свой аул.

Имеются воспоминания Я. Костенецкого, участника штурма Ашильты, человека не питавшего особых симпатий к горцам, в которых говорится о героизме и мужестве горянок. Отвага ашильтинок просто поразила его: «Я сражался в садах, вон, которые там, над пропастью. Вы знаете, чего нам стоило овладеть каждой террасой, и когда мы поднялись уже почти до середины, вдруг в стороне, между густым виноградником мелькнула какая-то странная фигура. Я бросился туда – и что же вижу! Молоденькая, прелестной наружности девушка, как безумная стояла и держала на плечах своих окровавленный труп юноши. Едва увидела меня, она выхватила кинжал и стала в своем грозном положении. Я почувствовал сильное сострадание к несчастной. Вероятно, это был труп ее брата или жениха, которого она прибежала искать среди ужасов битвы. Я не убью тебя, — сказал я ей по-татарски. Я не трону твоего трупа. Но если ты сделаешь шаг отсюда, тебя убьют другие. Спрячься здесь… Я посмотрел вниз и увидел, что несколько солдат напали на девушку, вышедшею на чистое место. Она придерживала одной рукой труп, другой с остервенением защищалась… Труп все ниже и ниже, она ловит его руками, но тщетно… вот он на краю пропасти, вот полетел в бездну, и несчастная туда же за ним бросилась… Она схватила его в воздухе и навеки скрылась с ним на дне пропасти» [2, 113].
Женщины всячески помогали, поддерживали войска Шамиля. Передают, что женщины из Караты носили воду из реки и поили жаждущих среди этих сражающихся войск Шамиля, во время сражения в Тарад-Инхали [10, 94].
Стойко держались женщины при обороне Ахульго с первого до последних дней сражения. Защитницы крепости сражались с необыкновенным упорством. Например, несовершеннолетняя чеченская девочка Фатима сражалась в Ахульго вместе с отцом и пала смертью-храбрых. В 1994-году Дадаевым Ю.У. был записан рассказ о ней, о Фатиме – дочери одного из мюридов-чеченцев. Вскоре после рождения Фатимы мать умерла. Отец сам воспитывал дочь. Отец обучал ее военному искусству, одевал как мальчишку, учил всяческим приемам борьбы. Когда пришло время, она отправилась в Ахульго вместе с отцом. Там ее приняли за молодого джигита. Давали ей разные поручения. Ночью, отец обвязывал Фатиму веревкой и спускал с обрыва в Андийское Койсу за водой. Однажды ночью, когда она поднималась на веревке с полным кувшином, вражеская пуля попала ей в ногу. Рана была серьезной, девочка передвигалась с большим трудом. Но в тот роковой день 21 августа 1839 года она лежала за каменным выступом и заряжала ружье отцу. В самый разгар боя ядро из осадного оружия разнесло отца в куски. Даже тогда она не потеряла присутствия духа, наоборот, стиснув зубы, сжав кулаки, она поползла к обрыву. Здесь она увидела штурмовые лестницы, поднимающихся по ним солдат во главе с офицером. «Собрав последние силы, она камнем упала на выставленные штыки и увлекла за собой в пропасть несколько человек. Так погибла мужественная девочка-подросток из аула Белты. Ее потом нашли в ущелье среди убитых. Она лежала среди солдатских трупов, одетая в черкеску, с окровавленным кинжалом в руке» [2, 115-116].

В сражениях при Ахульго гибли целыми семьями. Как не восхищаться подвигом такой женщины как Хана, которая с первых дней отважно воевала рядом с мужем и сыном, потом заменила погибшего в бою мужа и погибла сама, грудью заслонив сына от вражеских штыков. Париханил эбел, которая вступила в бой вместо погибшего мужа. Потом и она погибла, спасая тяжелораненого брата.

В борьбе принимали участие целые семьи мухаджиров. Перед боем жена-мухаджирка спросила мужа: Что будем делать с нашим ребенком? Муж ответил: «Бери кинжал и сражайся. Мальчика же нашего оставь на этом камне». Жена расстелив платок, положив на него свое чадо, вступила в бой [8, 101].

Не счесть подвигов оказавшихся на Ахульго горянок из Ороты, Коло, Чиркаты и многих других аулов. На долю женщины выпали большие тяготы и лишения. Везде и всюду на долю женщин выпадали неимоверные трудности. Им приходилось помогать мужчинам в бою – готовить порох, отливать пули, заряжать ружья, точить кинжалы. Они заменяли павших защитников крепости, им надо было оттаскивать мертвых, хоронить их там же, под грохот и взрывы битвы. Для всего этого требовались нечеловеческие силы, которые им давала мать-земля, та самая которую они защищали.
Две чиркатинские красавицы — сестры Гумай и Патимат, старшей тогда было 16 лет, а младшей 13, потеряли на Ахульго всех близких: родителей, братьев, всего — 15 человек близких родственников. Переодевшись в мужскую одежду они сражались как настоящие герои, помогали раненым, больным, а по ночам, страхуя друг друга, спускались по отвесным скалам к реке за водой. В один из вечеров, когда они спускались из нового Ахульго к речке Ашильтинке за водой, их схватили. Утром все в крепости узнали, что сестры-красавицы в плену. Об этом узнал и молодой парень по имени Яхья, который был влюблен в Гумай. В следующую ночь Яхья взял в плен и доставил на Ахульго царского офицера — апшеронца. С разрешения Шамиля и генерала Граббе был произведен обмен пленными. Гумай вернулась на Ахульго, а сестра так и осталась в плену. 22 августа, когда над Новым Ахульго засверкали царские штыки, Гумай и Яхье удалось перебраться на Старое Ахульго. Яхья был дважды ранен, нога была перебита снарядом, и он не мог двигаться. Гумай тоже была ранена, но жажда жизни и любовь спасли их. Поддерживая друг друга, они спустились ночью в одну из пещер на южном склоне Старого Ахульго, а затем переправились на левый берег реки Андийское Койсу. Яхья стал потом близким сподвижником имама Шамиля, геройски сражался, вплоть до пленения имама. Сегодня в Чирката живут и работают десятки добрых и трудолюбивых потомков Гумай и Яхьи.
А младшая сестра, которую из-за красоты называли горной розой Патимат, будучи в плену, оказалась в Кизляре, где позже вышла замуж за русского офицера и прожила счастливо со своей семьей до старости. Рассказывают, что ее потомки — удивительно красивые люди, живут сегодня в Кизляре, Ставропольском крае, в Астрахане и Махачкале.

«Семья Халунмеседо из шести человек поднялись на Ахульго в числе первых, в начале июня. Первым погиб отец, потом погибла мать Халунмеседо, одевшая боевой пояс мужа. Остались четверо детей: два брата, одному 14, другому 12 лет, и две сестры, одной 9 лет другой 6 лет. 17 августа погиб один брат, 22 августа — другой. Когда царские солдаты поднялись на Ахульго, сестры взялись за руки и бросились в бездну, навечно скрывшись в бурном потоке Андийского Койсу».

В стычке, с кинжалом в руках, погибла жена Шамиля Джавгарат с грудным ребенком. Чтобы не попасть в руки врагов, сестра Шамиля Фатима, ждавшая ребенка, прыгнула с обрыва в Андийское Койсу, не желая попасть в плен [9, 127].
Чудеса храбрости показала сестра «выдающегося храбреца» Сурхая Колобского – меча обнаженного против неверных и тиранов. Хайдарбег Геничутлинский отнес ее к числу женщин-мучениц за веру. Когда погиб брат, она надела его бурку и чалму, затянула боевой пояс, взяла саблю, бросилась на вражеское войско и сражалась, пока не пала в бою. Она стала мученицей за веру вслед за своим братом, которого она так жалела [1, 80].
Эти были героические горянки. Старики вспоминают песни, в которых поется о горянках, не уступавших в бою мужчинам, на счету их было по тридцать – сорок, а то и пятьдесят царских солдат и офицеров, рвавшихся в Ахульго.

Среди героев, павших на Ахульго, достойное место принадлежит мюриду Саадуле и его жене Хутай из Ороты [8, 101]. На Ахульго они пришли всей семьей, убежденные, что свободу должны отстаивать все – от мала до велика. В трагические дни августа 1839 года тяжело раненого, изуродованного ядром, умирающего Саадулу подхватила супруга Хутай. Он успел только показать взглядом на свое оружие. Надев боевой пояс мужа, Хутай ринулась на апшеронцев, поднимавшихся по отвесным скалам Ахульго. Вскоре она была ранена и, чтобы не оказаться в руках врагов, попросила двух своих дочек, помочь ей доползти до обрыва над Андийским Койсу. Оказавшись на краю пропасти, она столкнула детей, а потом и сама полетела вниз, в пропасть. Таким же образом поступила с маленькими дочерьми и сама бросилась в бушующую реку Зулейхат из Чиркаты [2, 115].

Русский военный историк Милютин Д.М. писал: «Даже женщины оборонялись с исступлением, бросаясь без всякого оружия на целый строй штыков» [6, 117]. Сражение близилось к концу, силы сражавшихся были слишком неравны. Д.А. Милютин оставил описание ужасной картины Ахульго после последнего штурма. Он пишет, что «тягостно было для войск переносить смрад, наполнявший воздух от множеств мертвых тел».
В плен было взято до 900 человек, большей частью женщины. Но оставшиеся защитники крепости проявляли невиданной выдержки храбрости [6, 101].

«Каждую саклю, каждую пещеру войска должны были брать оружием. Горцы, несмотря на неминуемую гибель, ни за что не хотели сдаваться и защищались с наступлением. Женщины и дети с камнем или кинжалом в руках бросались на штыки или с отчаянием бросались в пропасть, на верную смерть. Трудно изобразить все сцены этого ужасного, фантастического боя: матери собственными руками убивали своих детей, чтобы только не доставались они русским»,- писал Д.А. Милютин. Израненные, полуживые женщины, уже окруженные со всех сторон, продолжали бросаться на царских солдат и голыми руками пытались душить их [6, 116].
Хайдарбек Геничутлинский, говоря о последнем дне на Ахульго, писал: «То был воистину день, подобный малому светопредставлению. Люди были словно пьяные. Матери, кормящие грудью, забывали о своих грудных детях».

Во время встречи Шамиля с Пулло, для придания большого вида и многочисленности были выведены все домочадцы. Женщины были одеты в мужскую одежду, опоясаны шашками, вооружены и в чалмах. Когда русские увидели эти ряды женщин, то чаландар спросил Юнуса: «Кто это такие, которых мы не видели до сих пор?» — «Истинно этот холм наполнен людьми точно так же как ваши палатки наполнены солдатами», — ответил Юнус [5, 100].
Было еще множество сражений в которых горянки принимали участие, такие как операция Дарго, оборона Ведено и конечно, сражение на Гуниб-Даге, в котором 25 августа 1859г. Шамиль сдался в плен.

Живя уже далеко за пределами своего Дагестана, Шамиль всегда помнил горянок, которые героически сражались. Во время пребывания Шамиля в Санкт-Петербурге, постепенно начал привыкать к театру. В прощальный вечер своего пребывания там он смотрел два балета, которые были выбраны специально для него. Шамиль сидел на позолоченном стуле в роскошной царской ложе и смотрел в подзорную трубу, из которой он наблюдал раньше за боями. Второй балет представлял отряд амазонок, сто пятьдесят вооруженных мечами девушек. Мюриды, затаив дыхание следили за каждым их движением. Здесь наяву они увидели всю драму войны в горах. Шамиль, прижав надзорную трубу к глазам, следил за каждым движением амазонок. Амазонки напомнили ему женщин, защищавших Ахульго, Паху-бике выступившую против него в Хунзахе с мечом в руках. Наверно он вспомнил Дарго, Гимри, Гуниб и свое поражение. На вопрос Богословского: «Как сражались амазонки на сцене?» — Шамиль ответил с иронией: «Если бы был у меня полк таких амазонок, Гуниб не пал бы» [4, 99].
Женщина, которая была против Шамиля, являлась Хунзахская ханша. Она отказалась в требовании поддержать имамат в борьбе с неверными. Она осталась верна договору своего мужа о дружбе с русскими. Об этом свидетельствует тот факт, что во время нападения на Хунзах в мае 1830 года колонны мюридов, увидя панику хунзахцев, Паху-Бике появилась с саблей в руке и крикнула: «Если вы испугались, дайте нам, женщинам, ваши мечи и спрячьтесь за нашими юбками» [4, 124]. Она до конца боролась против мюридов. Для своего народа она тоже является горянкой достойно защищавшей свой народ в борьбе за свою независимость.

Список использованной литературы:

Геничутлинский Х. Историко-биографические и исторические очерки. Махачкала, 1992.
Дадаев Ю.У. По тропам Шамилевских сражений. Махачкала, 1997.
Казиев Ш.М. Имам Шамиль. М., 2001.
Лесли Бланч Сабли рая. Махачкала, 1991.
Магомедов М.Б. Историко-правовые аспекты Кавказской войны в 20-50-е годы. М., 2000.
Милютин Д.М. Описание военных событий в Северном Дагестане в 1839 году. СПб, 1850.
Очерки истории Кубани. Краснодар, 1996.
Рамазанов Х.Х. Эпоха Шамиля. Махачкала, 2003.
Шигабудинов Д.М. Ахульго. Махачкала, 1992.
Хроника Мухаммед-Тахира ал-Карахи. Махачкала, 1998.

«Штурм аула Гимры 1832 года», Франц Рубо, 1891 год

Предыдущий
Следующий