Skip to Content

Образ женщины в современной литературе

Август 18, 2017 Публикации

Лидия Сычева, писатель, публицист, главный редактор сайта «Славянство – Форум славянских культур», главный редактор интернет журнала «МОЛОКО» («Молодое око»)

 

 

Сильные художественные образы живут дольше своих создателей. Они оказывают громадное влияние на установки и поведение читателей. Образы превращаются в символы, образуя «мосты» в идеальный мир. Герои художественных произведений связывают прошлое и будущее, реальность и вымысел. Образы – и отражение действительности, и её преобразование, и её дополнение.

 

Золотой век русской литературы обогатил мир творениями Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Некрасова, Достоевского, Толстого, Чехова. Всё богатство женских образов с высокой степенью обобщенности можно разделить на три типа: «традиционная», «роковая» и «героиня». Это деление весьма условно и в то же время достаточно устойчиво, поскольку, видимо, отражает глубинные, архетипические черты человеческой природы.

 

Классическое наследие вечно современно, потому что открывает универсальные законы красоты. Сегодняшний читатель обращается к наследию великих русских писателей гораздо чаще, чем к творчеству своих современников.

 

Машу из «Капитанской дочки» и Татьяну Ларину из «Евгения Онегина» мы можем отнести к женщинам традиционным, хранительницам домашнего очага и семьи. Роковые черты запечатлены в Анне Карениной из одноименного романа Толстого и в Настасье Филипповне из «Идиота» Достоевского, а о женщине героической в русской литературе лучше всех сказал Николай Некрасов в поэме «Мороз, Красный нос»: «Есть женщины в русских селеньях / С спокойною важностью лиц, / С красивою силой в движеньях, / С походкой, со взглядом цариц. (…) В игре её конный не словит, / В беде не сробеет – спасёт: / Коня на скаку остановит, / В горящую избу войдёт!»

 

Классическое наследие вечно современно, потому что открывает универсальные законы красоты. Сегодняшний читатель обращается к наследию великих русских писателей гораздо чаще, чем к творчеству своих современников. Если мы обратимся к поисковым запросам в Яндексе, то увидим высокую востребованность женских классических типов. Татьяна Ларина – 16 тыс. запросов в месяц; Анна Каренина – 100 тыс.; Аксинья Астахова («Тихий Дон») – 5 тыс.; «Есть женщины в русских селеньях» – 10 тыс.; «Душечка» Чехова – 5 тыс.; Маргарита из романа «Мастер и Маргарита» — 32 тыс.; «Лолита» Набокова – 19 тыс.  И, напротив, художественные образы даже тех современных писателей, которые «на слуху», занимают весьма скромное место в читательском мире. В качестве примера можно привести статистику запросов по роману Людмилы Улицкой «Медея и её дети»:

 

Конкуренцию классикам-мужчинам в читательском сознании сегодня составляют только женщины-детективщицы. Это мы можем увидеть по запросам в Яндексе героинь Александры Мариной или Дарьи Донцовой.

 

Мы видим, что классическое основание русской культуры теснят образы «лёгкой литературы», укреплённые видео-образами. Сражение «человека словесного» с «человеком цифровым» вступило в решающую стадию. Количество информации, медийного мусора растёт с ужасающей скоростью (и это мало кого пугает, хотя и создаёт определенные неудобства), при этом доля «живого слова», обращенного к нашим чувствам, неуклонно снижается, шагая в темпе с техническим преобразованием мира.

 

Информация легко записывается, копируется и хранится, человеческие же чувства не подвержены «консервации». Любовь и милосердие, сострадание и мужество, нежность и доброту надо воспитывать в каждом ребенке – эти качества невозможно привить ему нотациями или погружением в интернет. Для «воспитания чувств» особенно важна художественная литература: словесный образ читателя в своем сознании читатель реконструирует самостоятельно  («душа обязана трудиться»), а видео-образ предъявляется потребителю в готовом виде, фактически навязывается. «Пища духовная» тоже бывает полезной и вредной – здесь есть и своя «овсяная каша», слегка скучноватая, и своя «быстрая еда» с обманными удовольствиями и грядущей духовной пресыщенностью.

 

В сущности, человечество оказалось в принципиально новой ситуации перепроизводства культурного продукта. Современных писателей и книг много, но пользы от этого мало. Основные смыслы бытия замутнены, будущее – неясно, несмотря на цифровой комфорт. Постмодернизм много потрудился на ниве расчеловечевания и вполне подготовил «прогрессивный мир» к новой ступени испытаний. Переболев деконструкцией, Запад, будучи законодателем мод и ценностей, активно строит «новый дивный мир» с трансгуманизмом и трансгендером, на что Восток отвечает радикализацией, ИГИЛом (запрещенная в России организация) и «закрытием женщины», от которой, якобы, и исходит основной соблазн и грех («у сильного всегда бессильный виноват»).

 

Мы постепенно втягиваемся в «гибридную культурную войну», контуры которой вполне обозначились. Три классических женских типа (традиционный, роковой и героический) до сих пор определяют женское сознание в России, включая кавказские республики. Но сейчас идет активное разрушение «старого мира»: образы нивелируются, стираются, и заменятся иным – единственным и общим для всех. Новый тип женщины формируется на наших глазах. Мы можем его назвать – «нетрадционным». Он всё чаще встречается нам в образах рекламы, медиа, визуальных и синтетических искусств, на страницах книг.

 

Такие женщины лишены ярких черт национальной самоидентификации, толерантны к гендерным искажениям и воспринимают свою жизнь не только вне религиозного, но вне и метафизического содержания вообще. Это женщина, которая не относит себя ни к одному государству или народу. Она подвижна в своих желаниях и ни к чему не испытывает стойкой привязанности. Новая женщина рождена и воспитана вне традиций, а главное, она уже не способна их не только принимать, но и воспринимать. Это дитя информационной эпохи, лишенное чувственного содержания.

 

В классической лирической поэзии мужчина не делит женщин на типы и образы. Есть только Любимая и все остальные. Этот образ вечен и равен нашему бытию на земле. Слово, озарённое любовью, – животворит.

 

Есть ли будущее у этого типа? Вопрос сложный. Искусственный интеллект, роботизация, информатизация, биотехнологии «закрывают» многие проблемы человечества и порождают новые. Останется ли наша планета «домом народов»? Как быстро будет нарастать унификация? Как изменятся смыслы бытия в эпоху столкновения остатков традиции и триумфального шествия трансгуманизма? Эти вопросы «кричат» уже сегодня, и решать их, по-видимому, будут не женщины, а мужчины. Какой женский образ их будет вдохновлять? Матери, сестры, жены, подруги? Принципиальное отличие нового женского типа – «нетрадиционного» – в том, что он не способен порождать никаких сильных чувств и привязанностей. Перед нами символ новой жизни – «технической», роботизированной и стандартизированной.

 

Вопрос «преумножения любви», воскрешения чувства – главный в эру мегаполисов, отчужденности и «функциональности» человека. Художественное слово в лучших его образцах – это любовь Творца небесного, подаренная творцу земному.

 

В классической лирической поэзии мужчина не делит женщин на типы и образы. Есть только Любимая и все остальные. Этот образ вечен и равен нашему бытию на земле. Слово, озарённое любовью, – животворит. Стихи русского национального поэта Валентина Сорокина – сама жизнь, гимн женщине и красоте:

 

Ты – моя

 

Будь со мной, как синева с волной,

В чувствах и в движениях красива,

В миг тоски почти невыносима,

Будь всегда, пожалуйста, со мной.

 

Ты моя – призванием моим,

Мужеством, терпением и нежностью,

Ревностью,

безумием,

мятежностью,

Словно стон – дыханием одним.

 

Ты – моя любимая страна,

С ливнями, полями и лесами,

С реющими в море парусами,

Только мной навек покорена.

Ты – моя весёлая весна,

Где ручьи звенят и птицы кружатся,

Над землёю облака упружатся,

Травы пробудились ото сна.

 

Будь со мною, лёгкая, как лист,

Будь со мною, добрая, как мама,

Я один искал тебя упрямо,

Храбрым сердцем

совестлив и чист.

 

Предыдущий
Следующий

Ответить

Ваш email не будет опубликован Обязательное поле для заполнения *

*